Главная модель, «муза» и соавтор его самых знаменитых показов
Alexander McQueen История моды
the symbol
Когда речь заходит о женщинах, повлиявших на Александра Маккуина, чаще всего вспоминают лишь Изабеллу Блоу — эксцентричную аристократку, открывшую миру его талант. Однако в эпицентре его творческого процесса находилась совсем другая «муза» — Кэти Ингланд, креативный консультант, правая рука и стилист его самых знаменитых показов, фигура которой часто остается в тени. Именно Ингланд и ее любовь к лондонскому андеграунду помогли дизайнеру соединить мрачный романтизм и драму с бунтарским духом сквотов, рейвов и уличной культуры 1990-х. Их разрыв в конце нулевых во многом стал для Маккуина не только профессиональной потерей, но и тяжелым личным ударом, усугубившим его внутренний кризис. Вспоминаем историю их союза, ставшего символом самого смелого и творчески свободного периода бренда Alexander McQueen.
Чеширская деревня и лондонский андеграунд
Первые фэшн-впечатления Ингланд, чье детство прошло в маленьком поселении в графстве Чешир, были связаны вовсе не с модными журналами, а с программой музыкальных хит-парадов Top of the Pops. «Я выросла в 1970-е, когда весь этот глэм-рок показывали по телевизору», — вспоминала Ингланд в интервью System Magazine 2015 года. По ее словам, она до сих пор искренне обожает Led Zeppelin, Aerosmith и AC/DC, а своим неиссякаемым источником вдохновения называет певицу Джоан Джетт. Мысль о том, чтобы стать кем-то вроде стилиста, впервые пришла к ней в 14 лет в результате похода на дискотеку в местный клуб Cheshire Cat: вдохновившись своим любимым Дэвидом Боуи, она надела узкие брюки, объемную блузу, перья и множество ремней. Появление Кэти и ее подруги произвело в клубе настоящий фурор.
После изучения искусства и дизайна в Манчестерском политехническом институте Ингланд отправилась в Лондон, где получила место стажера в журнале Elle, а затем, поработав в редакциях The Mail on Sunday и The Evening Standard, познакомилась с сооснователем журнала Dazed & Confused — фотографом Джоном Ранкином. Связь с этим журналом сделала Ингланд одной из идейных наследниц стилистов новой волны 1980-х — Рэя Петри, Саймона Фокстона и Джуди Блейм. В отличие от сотрудников крупных коммерческих изданий, они вдохновлялись панк-средой и строили приемы на принципах «бриколажа»: смешивали винтаж с секонд-хендом, выворачивали вещи наизнанку, завязывали узлами. Они стали пионерами идеи стилиста в его современном понимании — до 1980-х эти функции выполнял штатный модный редактор, чье поле для экспериментов было крайне узким. Кэти Ингланд вышла именно из этой новой среды, а вдохновлявшая ее уличная молодежная культура Лондона оказала прямое влияние на ранние коллекции Alexander McQueen.
Ли Александр Маккуин и Кэти Ингланд, 1999 год
Встреча с Маккуином: эксперименты и свобода лондонского периода
История их знакомства получилась по-настоящему кинематографичной: в 1993 (по другим данным — в 1994) году они случайно столкнулись в магазине швейной фурнитуры в Сохо. По словам Маккуина, ему очень понравилось необычное пальто Ингланд, выглядевшее как нечто из 40-х, с акцентными плечами и суженной талией. Он предложил ей выпить чаю, а вскоре позвал работать стилистом его следующего шоу — коллекции «Птицы» (The Birds, весна-лето 1995). Уже на их первом совместном показе, проходившем на мрачном складе в Кингс-Кросс, Кэти выступила его полноценным соавтором. Поскольку их скромного бюджета не хватало на обувь для подиума, она купила в секонд-хендах Oxfam старые туфли, срезала с них верхнюю часть и приклеила подошвы скотчем прямо к ступням моделей. На том же шоу ей пришлось дополнять образы следами от настоящих автомобильных шин: за 30 минут до начала шоу Маккуин решил, что на телах моделей должны быть отпечатки, отсылающие к сцене из фильма Хичкока, где герои пытаются спастись от птиц на машинах. За кулисами перед самым стартом Ингланд попросила свою ассистентку Трино Веркаде выйти на улицу и снять колесо с ее собственной машины, которое она для достижения нужного эффекта вымазала в саже. А когда на скандальном показе «Изнасилованная Шотландия» (Highland Rape, осень-зима 1995/96) одежды не хватило на всех участниц, она отправилась в магазин армейских излишков, купила обычные военные брюки и скомбинировала их с вещами из коллекции.
Ранний период работы с Маккуином Ингланд описывает как «тотальный мир грез», избавленный от скучных разговоров о продажах. Согласно ее словам в интервью Vogue UK, лондонская мода 1990-х развивалась в условиях почти полного отсутствия больших бюджетов и давления со стороны рекламодателей, что дарило стилистам и дизайнерам абсолютную свободу самовыражения: «Девяностые были исключительно о созидании, потому что модный бизнес был маленьким, и идеи заработать много денег просто не существовало. Мы делали это из любви к делу». Стесненный в средствах, Маккуин покупал недорогие ткани на Бервик-стрит, улучшая их с помощью аэрозольной краски, латекса и всего, что попадалось под руку: процесс создания коллекций был невероятно хаотичным, живым и полным импровизации.
Съемка для спецвыпуска журнала Dazed, посвященного людям с инвалидностью, 1998 год
Съемка для спецвыпуска журнала Dazed, посвященного людям с инвалидностью, 1998 год
Шалом Харлоу в финале показа Alexander McQueen весна-лето 1999
Важнейшим моментом их совместных экспериментов стал легендарный показ «No. 13» (весна-лето 1999), который открыла спортсменка с ампутированными конечностями Эйми Маллинс, вышедшая на подиум на протезах, вручную вырезанных из вяза и напоминавших роскошные сапоги. Эта идея возникла годом ранее, во время работы над обложкой спецвыпуска журнала Dazed, посвященного людям с инвалидностью, и спустя время получила продолжение уже на подиуме. Финал того же шоу уже давно вошел в список самых знаменитых моментов в истории моды: модель Шалом Харлоу вращалась на деревянном диске, пока два гигантских робота-пульверизатора расстреливали ее белое платье краской. Как вспоминает Ингланд, момент, когда Маккуин понял, что задумка сработала, стал единственным разом, когда она видела его слезы.
Модель, муза и «второе я»
Исследователи творчества Маккуина Эндрю Уилсон, Джудит Уотт и Дана Томас единогласно называют Кэти Ингланд «вторым я» дизайнера, фильтром и «совестью» его коллекций, удерживающей эпатаж Маккуина от превращения в буффонаду. Ингланд помогала привносить человеческое измерение в его грандиозные спектакли и следила за тем, чтобы вещи не теряли связь с реальными женщинами. Она же отвечала за непосредственный кастинг, отбирая моделей, способных вынести агрессивную эстетику Маккуина, которых описывала как «ballsy girls» («девчонок с характером»). Сама Ингланд была ключевой примерочной моделью Маккуина, кроме того, он часто дарил ей архивные модели Comme des Garçons, Louis Vuitton и Yves Saint Laurent именно потому, что хотел увидеть, как она будет это носить и как вещь начнет жить своей жизнью.
Ли Маккуин и Кэти Ингланд, 1995 год
Ли Маккуин и Кэти Ингланд, 1995 год
Другой значимой частью их творческого процесса были долгие прогулки — в поисках идей они проводили время в лондонских клубах, бродили по книжным магазинам и галереям, могли спонтанно поехать за город рассматривать архитектуру или рыться в антикварных лавках. По мнению Ингланд, код бренда сложился из сочетания нескольких основных элементов: страсти Ли к викторианской эпохе, смешанной с панком и бунтом, а также из его невероятного, ни на кого не похожего чувства пропорций (он терпеть не мог готовые винтажные лекала, предпочитая всегда кроить свои собственные). А главным источником вдохновения для них обоих оставались случайные встречи на улице с девушками, которые выглядят «свирепо».
Приход корпораций
Назначение Маккуина на пост креативного директора Givenchy в 1996 году положило начало постепенному отдалению от старой команды, и Кэти Ингланд долгое время оставалась последней нитью, связывавшей его с ранним лондонским периодом. Первый серьезный удар по этому союзу нанесла корпорация LVMH —опасаясь скандального имиджа дизайнера, руководство попросило его перестать посещать различные тематические клубы и общаться с дрэг-квин, и это было не просто пожеланием, а жестким условием нового статуса "респектабельного кутюрье". Кроме того, стремительный рост популярности Маккуина, как отмечает журналист и автор исследования «Champagne Supernovas: Kate Moss, Marc Jacobs, Alexander McQueen, and the '90s Renegades Who Remade Fashion» Морин Каллахан, усиливал его паранойю: у него участились вспышки гнева, и, когда знаменитый художник-постановщик Саймон Костин, один из самых близких друзей Ли, в 1999 году дал интервью журналу i-D, Маккуин пришел в ярость и уволил его. Затем их покинула помощница Маккуин Кэтрин Брикхилл.
Команда Alexander McQueen, рядом с Маккуином — Изабелла Блоу и Кэти Ингланд
В этом болезненном процессе разрыва со старой командой Кэти Ингланд продержалась дольше всех — их союз просуществовал 13 лет и распался в середине нулевых, когда она вышла замуж. Это происходило в процессе подготовки к осенней коллекции «В память об Элизабет Хау, Салем, 1692» (In Memory of Elizabeth Howe, Salem, 1692»), вдохновленной Салемским процессом над ведьмами и ставшей одной из самых мрачных в его карьере. Уход Ингланд Маккуин воспринял как личное предательство, которое усугубило его депрессию.
Дальнейшие проекты: работа с Рикардо Тиши и Кейт Мосс
После ухода от Маккуина Кэти обрела нового постоянного соратника в лице Рикардо Тиши, сотрудничая с ним в период его работы креативным директором Givenchy (с 2005 по 2017 год), а затем Burberry (с 2018 по 2022 год). Процесс работы с итальянским дизайнером кардинально отличался от спонтанного хаоса времен раннего Маккуина. По ее словам, Тиши — человек математического склада ума, предпочитающий жесткий контроль и выверенные формулы, поэтому главной задачей Ингланд в этом тандеме было вносить в коллекции необходимую долю спонтанности и поощрять его нарушать собственные правила. Параллельно с работой для брендов она продолжала создавать рекламные кампании для Jil Sander, Gucci, Louis Vuitton и Giorgio Arman вместе с фотографами Ником Найтом, Вилли Вандерперре, Аласдером Маклелланом, Дэвидом Симсом и Крейгом Макдином. Среди ее проектов последних лет выделяется партнерство с молодым лондонским дизайнером Аароном Эшем — выпускником Central Saint Martins и финалистом LVMH Prize 2023 года.
Коллекция Givenchy осень-зима 2015/16
Еще одна важная глава в жизни Ингланд — многолетняя дружба и сотрудничество с Кейт Мосс: по ее словам, их объединяет любовь к винтажу и расслабленному рок-н-ролльному шику. Именно Ингланд стояла за созданием успешных коллекций Мосс для Topshop, а в 2024 году они вновь объединились для работы над вечерней капсулой для Zara. Эта линейка стала отражением личного архива модели: в нее вошли вещи, вдохновленные стилем Шарлотты Рэмплинг периода 1970-х, эстетикой Studio 54, леопардовые принты, платья-флэпперы и даже копия серебряного мини, в котором Кейт блистала на фестивале Гластонбери.
Миссия стилиста: соратник, редактор, вдохновитель
На протяжении всей карьеры Ингланд отстаивает собственное понимание профессии стилиста, далекое от простого комбинирования одежды. В ее трактовке стилист — это прежде всего партнер дизайнера, помогающий кристаллизовать идею (быть собеседником, с которым можно обсудить любой безумный замысел), отсечь лишнее и найти максимально точное визуальное выражение, спасая коллекцию от переизбытка деталей.
Бьорк для обложки AnOther Magazine. Фото: Ник Найт, стиль: Кэти Ингланд, 2016 год
Ее любимый стилистический прием строится на контрастах, которые, по словам Ингланд, отражают две стороны ее характера: воздушные платья и легкие многослойные структуры она любит сочетает со строгими архитектурными вещами или кожаными куртками. Даже в более поздних проектах она сохраняет ту самую смесь энергии, мрака и чувственности, найденную в годы сотрудничества с Маккуином. Это не просто готический стиль, а продуманная драматургия, где одежда становится частью глубокого психологического или мифологического сценария. Однако ее главный принцип — не столько стилизация, сколько «проживание» вещей. Предмет гардероба должен обрести тело, память, среду и историю. Именно поэтому она радикально отвергает готовые дизайнерские тотал-луки, не адаптированные под конкретного человека. Рассказывая британскому Vogue о работе над коллекцией Аарона Эша весна-лето 2025, она сформулировала суть образа, который так или иначе воспроизводила на протяжении всей карьеры: «Наша героиня идет по улице в стареньких, поношенных "Stellies", красивом платье и пальто своего парня. Она не девочка с Net-a-Porter. Свои вещи она выискивает, одалживает и добавляет всему этому немного шика. Она — настоящая».
Лила Мосс для зимнего номера Dazed. Фото: Тим Уокер. Стиль: Кэти Ингланд, 2018 год
