Афантазия — психофизическое состояние, при котором человек не имеет способности осознанно создавать образы перед «мысленным взором». Люди с афантазией не могут мысленно визуализировать вещи.
Личная история
Я случайно обнаружил, что у меня афазия. Когда вы живете без своего «мысленного взора», кажется совершенно нормальным ничего не воображать, вспоминая людей и места или представляя будущее.
Я узнал, что быстрый домашний тест на афазию называется тестом «Красная звезда» или «Красное яблоко». Закройте глаза и представьте красное яблоко. Насколько хорошо вы видите яблоко по шкале от 1 до 5 (где 1 — самый яркий)? Вы видите его цвет, форму и длину стебля?
Что касается меня, то я ничего не увидел — ни смутных очертаний, ни намека на какой-либо образ. Когда я писал свою историю, я подумал: «Ну, на самом деле никто не может увидеть яблоко с закрытыми глазами. Это всего лишь метафора». Затем я спросил нескольких друзей. Не все получают оценку 1, но большинство людей видят оценку от 1 до 4. (Существует также более формальный опросник, называемый «Опросник визуальной яркости», или VVIQ.)
Что касается меня, то я знаю, как выглядят яблоки. Я мог бы легко описать вам множество сортов яблок, доступных сегодня, даже различия в их цветах. Но когда я воображаю, я ничего не «вижу» — я сохраняю эти детали по-другому. Мне никогда не приходило в голову, что отсутствие визуальных образов — это что-то необычное.
О понятии
Слово Афантасия (от древнегреческого ἀ- «без» и φαντασία — «фантазия, мысленный образ») имеет недавнее происхождение. В конце 19 века такие ученые, как Фрэнсис Гальтон, писали, что некоторые люди лучше других представляют объекты в уме. Но только в 2003 году Адам Земан из Эксетерского университета опубликовал первый отчет об афазии после встречи с 65-летним мужчиной, который потерял всякую способность говорить мысленно, способность представлять знакомых людей и места.
Услышав мнение людей, которые никогда не могли себе этого представить, Земан в 2015 году опубликовал статью о 21 пациенте с «врожденной афазией». С тех пор все больше и больше таких людей, как я, начали понимать, что мысленные образы — это сфера, находящаяся за пределами наших возможностей.
Продолжаем историю
Когда я встречался после расставания, мои друзья часто спрашивали людей, как они выглядят, сравнивая их фотографии в профилях. Я описывал их манеры, то, что они заставляли меня чувствовать, как они вели себя в определенных ситуациях; друг мог быть разочарован и сказать: «Да, но на кого они похожи?» Это намекает на мое видение других. Проблемы с производительностью. В дневниковой записи от июля 2022 года я написала о мужчине, с которым встречалась: «Почему я не могу сохранить его образ в своей памяти?”
В последнее время наблюдается всплеск исследований того, как афазия влияет на нашу жизнь. Могут быть разные подтипы афазии. Как Пирсон и его коллеги показывают в недавней статье: «Для некоторых людей это влияет только на изображения; влияет только на изображения». Некоторые люди не способны представить другую сенсорную информацию, например звуки. Некоторые люди с афазией испытывают воображение во сне (у меня есть), а у других нет. Есть свидетельства того, что людям может быть трудно запоминать визуальные детали, хотя другие исследования показывают, что мечтатели лучше справляются с некоторыми тестами на память, не связанными с изображениями.
«Я помню истории, факты и мелочи из своей жизни, но просто не могу пережить их заново», — сказал Том Эбейер, основатель сети Aphantasia. «Это также затрудняет правильную последовательность и запоминание многих конкретных деталей”.
Но в целом люди с афазией, похоже, не испытывают таких трудностей в повседневной жизни, как люди с более серьезными проблемами памяти, такими как эпизодическая амнезия.
Лечение и терапия
Я решаю эту проблему, используя методы терапии, которые в значительной степени полагаются на визуализацию. Руководства по когнитивно-поведенческой терапии (КПТ) полны подобных техник. Например, в одном упражнении участникам предлагалось потренироваться реагировать на различные ситуации, «представляя сцену, как если бы это была фотография», а затем «представляя, что действие начинается как в кино”.
Любой, кто меня знает, согласится, что у меня довольно хорошая память, но я заметил, что моя память немного другая. Я могу запомнить визуальные детали, но не визуальные детали. Я могу сказать, во что одет человек или как выглядит сцена, запоминая список предметов, а не видя его. В принципе, я помню, что чувствовал – эмоционально и физически. Лучше всего я запоминаю концепции и темы из книг или разговоров.
У меня нет прозопагнозии, я очень хорошо знаю людей и часто думаю о людях, которые меня давно не помнят: о людях, которых я обслуживал в ресторанах, о людях, с которыми я учился или о которых я писал много лет назад, сообщая о людях. Но я не могу вспомнить их лица. Вот и к своей внешности у меня тоже необычное отношение – я не то чтобы забываю, как выгляжу, но иногда немного удивляюсь и чувствую, что не имею к тому, как выгляжу, никакого отношения.
Разнообразие видов
Что меня больше всего удивляет, так это разнообразие людей с афазией. Андреа Бломквист, исследователь философии когнитивной науки в Лондонской школе экономики и политических наук, сказала, что ее команда встречала людей, которые не только имели невизуальную работу и хобби, но также были художниками, писателями и аниматорами. «Люди с афазией без проблем создают высокохудожественные произведения», — сказал Эбелл. «Но творческий процесс может быть самым разным”.
Например, визуализаторы могут визуализировать свою работу перед началом. «Люди с афазией, в том числе и я, часто имеют общее «чувство» или представление о том, что они хотят создать», — сказал Эбелл. Абель начинает работать, затем редактирует и дорабатывает ее, пока не будет удовлетворен. Он часто слышит, как другие художники с афазией говорят, создавая искусство: «Я знаю, чего хочу, когда вижу это. Это говорит нам о том, что воображение выходит за рамки мысленных образов».
Земан пишет, что люди с афазией могут проявлять больший интерес к изобразительному искусству, потому что их мозг не способен воспринимать изобразительное искусство.
Я люблю изобразительное искусство — изначально я специализировался на истории искусств и журналистике, — но для меня имело смысл, что моим средством общения будут слова. Они лучше всего подходят для моих внутренних мыслей, концепций и монологов, составляющих мой повседневный опыт. Я всегда думал, что «визуализация» означает размышление о словах/идеях/чувствах, связанных с вещами, а не о реальных визуальных эффектах. Для меня все создано «из языка».
Это проявлялось и в других предпочтениях: я казался человеком, который любит научную фантастику, а в детстве книги с длинными визуальными описаниями пейзажей или персонажей мне казались скучными. Как репортер, я должен фотографировать все, что вижу во время репортажа. Я не склонен описывать физические детали в своих статьях, редакторам часто приходится напоминать мне об этом. Для меня не так интересно, как человек выглядит или одевается, как то, что он чувствует или думает.
Моё резюме
Некоторые люди рассматривают афазию как недостаток и хотят обратить ее вспять. Люди утверждают, что могут избавиться от афазии и даже использовать психоделические препараты, чтобы восстановить чувство мысленного воображения. У меня не было к этому никакого желания — мой мозг и без потока изображений был занят. Если бы я родилась с таким образом, для меня это было бы нормально, и я уверена, мне бы это понравилось. Но меня переполняли мысли и чувства, не имеющие ничего общего со зрением.
Микаэль Микаэль сказал, что некоторым поклонникам «А» приходится нелегко, потому что они не могут визуально вспомнить своих близких, которые, возможно, умерли или уехали. Для меня это звучит правдоподобно: мой лучший друг скончался в 2020 году, и его улыбка была заразительной, и чтобы увидеть это — чтобы по-настоящему увидеть — мне пришлось увидеть его фотографию. Мой бывший парень, которого я не видела с тех пор, как мы расстались, часто появляется в моей памяти, но не в визуальном виде.
Но мои воспоминания о близких существуют и по-другому. Мое любимое описание афазии взято из статьи Метте Леонарда Хига в журнале Psyche. Она пишет, что ее воображение и память имеют сильный пространственный компонент. Когда Хегер вспоминает дом, в котором она выросла в детстве: «Я почти чувствую это, когда думаю об этом», — пишет она. Мои воспоминания также очень физические, эти чувства связаны с понятиями и эмоциями. Недавно, когда я думала об инциденте, который обсуждала со своим нынешним парнем прошлой весной, я вспомнила, как находилась на эскалаторе, когда мы разговаривали; я чувствовала, как мое тело поднималось по движущейся лестнице.
Мне нравится переживать свои воспоминания о людях и местах таким образом, так же, как мне нравится знать, что люди действительно могут «видеть» меня в своих мыслях. Такие состояния, как афазия, напоминают мне, насколько иначе мы видим мир – и как мы видим друг друга – по сравнению с человеком, стоящим рядом с нами на улице, или даже с нашими ближайшими друзьями. «Афазия — это часть спектра нейроразнообразия», — сказал Пирсон. «Кто-то думает картинками, кто-то нет”.
